14:54
09/23/2019
Այսօր 7...2
am en ru

Նորություններ
Армяне и Армения в жизни Высоцкого

2013-08-22 11:29

Де-Факто N 08 (2012г.)

В Армении всегда с теплотой вспоминают Высоцкого. Его поклонники до сих пор с вдохновением слушают его песни и смотрят фильмы с его участием. Впрочем, это неудивительно: многие важнейшие страницы его жизни неразрывно связаны именно с армянами. Еще одним важным свидетельством любви к Армении было то, что Владимир Высоцкий был крещен в Армянской Апостольской Церкви.

МАМА ЖЕНЯ

Первое знакомство Высоцкого с армянами имело место в раннем детстве. Родители Володи вынуждены были расстаться, и пришли к мнению, что сын должен расти в семье отца – офицера Советской Армии Семена Высоцкого. “Мамой Женей” называл он мачеху Евгению Лихалатову (в девичье Мартиросову). Уже много позже, будучи в 1970 году в Ереване, поэт поднимет рюмку за друзей и за родителей: “Мне в этом смысле здорово повезло. Вторая жена отца – для меня вторая мама, а ведь она – армянка. Бакинская армянка”.

Непосредственно с армянами Баку он познакомился летом 1948 года, когда десятилетним мальчиком отдыхал вместе с родителями у родственников “мамы Жени”. К середине прошлого столетия армянское население все еще доминировало в этом городе, хотя в памяти свежи были воспоминания о недавней резне. Сама Евгения Лихалатова чудом избежала смерти во время погромов 1918 года, когда только в ночь на 16 сентября было вырезано более 20 тысяч армян.

Марк Цыбульский (США) в этой связи пишет: “Поездка в Азербайджан стала одной из первых в жизни Володи Высоцкого. Произошло это летом 1948 года, когда он с отцом и его женой, Е. Лихалатовой, приехал в гости к семье мачехи в Баку. Более Высоцкий, насколько мне известно, на каникулы в Баку не приезжал. Возможно, не любила там бывать Е. Лихалатова, “мама Женя”, как называл её Высоцкий. Уроженка этого города, она была вывезена матерью в Астрахань во времена армянских погромов 1918-1919 гг. Оставшийся в Баку отец вскоре умер от сыпного тифа. Естественно, двухлетняя девочка помнить этого не могла, но знала со слов матери, старших сестёр и братьев. В том же Баку в 1942 г. трагически погиб её первый муж Р.Лихалатов, чью фамилию она продолжала носить до самой смерти. Всё это, конечно, предположения, но, на мой взгляд, не лишённые оснований”.

С 1947 по 1949 гг. Высоцкий жил в Эберсвальде, в Германии, где служил отец. Воспитанием Володи занималась в основном Евгения Лихалатова, под руководством которой он занимался музыкой.

Об отношении Володи к “маме Жене” вспоминает Ирина Мосесян: “Я тогда жила в Баку. В столицу часто приезжала собирать материал к будущей диссертации. Почти всегда останавливалась в доме Евгении Лихалатовой, родственницы моего мужа. Гостеприимство и доброта этой женщины не знали границ. Неудивительно, что, встретившись с ней на фронте, полковник Семён Владимирович Высоцкий навсегда сделал свой выбор. Это была красивая пара. К ней, в девятиметровую комнату коммунальной квартиры в Каретном переулке, он переехал, обосновавшись после войны в Москве.

Володя сразу стал для мачехи Жени родным (у неё не было собственных детей). Он жил с ними за рубежом и в Каретном переулке. Мне не раз довелось быть свидетельницей того, как тепло, с большой нежностью относился Володя к Жене. Вспоминается такой случай. Это было уже на ул. Кирова (теперь Мясницкой), 35а, где полковник С.В. Высоцкий получил двухкомнатную квартиру в новом доме во дворе штаба армии. Пришёл Володя, мы были на кухне, поздоровавшись со мной, он обнял Женю со спины, поцеловал в щёку. Когда вышел, Женя со словами: “Вот сорванец!”, – вынула из кармана своего халата флакончик французских духов, незаметно им туда положенный.

Она общалась с мамой Володи – Ниной Максимовной, с которой я познакомилась в её доме. Жизнь Жени оборвалась трагически, её убила огромная сосулька, упавшая с крыши дома, когда она выходила из собственного подъезда.

Последний раз я видела Женю, когда она занималась маленькой Наташей – первой внучкой Володи, тогда удивительно на него похожей. Это уже было после его смерти, которую она тяжело переживала. Не помню, в тот раз или на следующий день мы с ней поехали на Ваганьковское кладбище. Теперь там, неподалёку от Володи, лежат и его отец с Женей”.

ЛЕВОН КОЧАРЯН

Армянское окружение сопровождало Высоцкого не только в детстве и не только в семье. Отроческие годы будущего поэта неразрывно связаны с именем легендарного Левона Кочаряна, сына знаменитого актера и рассказчика, народного артиста СССР и Армянской ССР Сурена Акимовича Кочаряна. Влияние Левона на Володю было неоспоримым. Для того, чтобы представить масштабы влияния “легендарного Левы” на молодого Высоцкого стоит отметить, что именно дома у Кочаряна будущий большой поэт познакомится с такими незаурядными личностями, как Василий Шукшин и Андрей Тарковский, Эдмонд Кеосаян и Артур Макаров, Григорий Поженян и тот же Юлиан Семенов. “Влияние Левы на Володю, да и не только на него, на всех нас и еще на многих и многих было огромно, его нельзя переоценить”, – вспоминал Артур Макаров.

Именно на кочаряновском  “Днепре-10” и были сделаны первые записи молодого Высоцкого. Стоит ли говорить, что Володе тогда было семнадцать лет, и что именно кочаряновская квартира это и есть знаменитый дом на Большом Каретном. Левон Кочарян был организатором и душой знаменитой “компании на Большом Каретном”, которая так много значила в жизни Владимира Высоцкого (Где твои семнадцать лет? На Большом Каретном. Где твои семнадцать бед? На Большом Каретном. Где твой черный пистолет? На Большом Каретном. А где тебя сегодня нет? На Большом Каретном…).

Лева Кочарян некоторое время поработал в Московском уголовном розыске, позже окончил Высшие операторские курсы и ушел в кинематограф. Вскоре стал на “Мосфильме” незаменимым вторым режиссером – “первым среди вторых”, причем начал с ассистента режиссера у самого С. Герасимова в “Тихом Доне”. Позднее всегда покровительствовал своему младшему другу: Левон работает на картине “Увольнение на берег” – Высоцкий снимается в этой картине, Левон работает на “Живых и мертвых” – Высоцкий снимается…

Интересны воспоминания Светланы Светличной (кстати, родившейся в Ленинакане): “В 1965 году Высоцкий снялся у Эдика Кеосаяна в “Стряпухе”. Мне кажется, что он снимался не для того, чтобы была еще одна кинематографическая роль. Просто Эдик Кеосаян с Левой Кочаряном видно договорились его занять, чтобы Володя не чувствовал себя одиноким, ненужным, забытым”.

Левон Кочарян скончался от рака в 1970 году. Миша Ястреб (легендарный московский вор, в перерывах между “отсидками” часто бывал на Большом Каретном) пережил Леву. 16 сентября 1970 года, когда хоронили Кочаряна, он пытался прорваться на панихиду, размахивая на проходной справкой об очередном освобождении, а его не пускали. Вышел Юлиан Семенов и провел его по своему красному удостоверению к гробу. Гражданская панихида на “Мосфильме”…

Высоцкий на Большом Каретном – эта тема, требует отдельного разговора. Сам Высоцкий часто рассказывал на концертах о своем друге, об истории создания знаменитых песен из Каретного цикла, а в конце добавлял: “Нет хозяина этой квартиры, нет Левы Кочаряна… Он успел снять только одну картину как режиссер – “Один шанс из тысячи”… Он его поймал и быстро умер. Он успел немного. Он жил жарко – вспыхнул и погас – мгновенно”. Показательно, что авторами сценария снятого в 1968 году на Одесской киностудии фильма “Один шанс из тысячи” были Андрей Тарковский, Левон Кочарян и Артур Макаров.

Валерий Нисанов вспоминал: “Однажды Володя зашел ко мне домой – это было в конце мая 1980 года. А у меня на стене висят фотографии, на одной из них я снят вместе с Левой Кочаряном. Володя остановился перед этой фотографией и долго-долго стоял и смотрел. Не знаю, что когда-то между ними произошло, но у Володи вдруг началась истерика, самая настоящая, со слезами…”.

Можно со всей ответственностью констатировать, что в период становления личности Высоцкого именно Левон Кочарян оказал на него наибольшее влияние. В целом, “армянский срез” его окружения был связан поистине с легендарными именами.

СЕРГЕЙ ПАРАДЖАНОВ

Точная дата знакомства Высоцкого с Параджановым неизвестна. Вероятно, это произошло во второй половине 60-х годов, возможно, во время гастролей “Таганки” в Киеве в сентябре 1971 года. Как пишет редактор журнала “Украинская культура” А.Яремчук, “очень колоритная публика приходила в квартиру 64 по бульвару Тараса Шевченко… В те времена побывать в Киеве и не зайти к Параджанову считалось почти неприличным”.

Разумеется “Таганка” посетила Параджанова, но Высоцкий бывал в Киеве довольно часто и до тех гастролей. Оказывается, Параджанов хотел использовать Высоцкого в своём фильме в качестве… действующего лица.

В августе 1972 года Высоцкий и Влади отдыхали в Юрмале. В это же время там был и Параджанов. Однажды в номере Высоцкого отключили воду, и он позвонил Параджанову, попросил оставить ключи от номера у портье. Войдя в комнату, они увидели на столе фрукты, сигареты, минеральную воду. Сюрприз открылся чуть позже: к душу, сверху, был прикреплён букет роз – так, чтобы вода лилась на Марину с охапки цветов…

Возможно, последний раз Высоцкий и Параджанов встречались в сентябре-октябре 1979 г., когда Театр на Таганке гастролировал в Тбилиси. Верный себе, Параджанов пригласил к себе, на улицу Коте Месхи, весь театр. “Вино лилось рекой, песни струились, балконы ломились от фруктов… С Высоцким у него была отдельная встреча”, – писал В.Смехов.

Параджанов очень любил Высоцкого. Поэтому, когда в октябре 1981 года он инкогнито приехал в Москву (инкогнито, поскольку после тюрьмы ему было запрещено туда ездить) и Ю.Любимов пригласил его на общественный просмотр спектакля “Владимир Высоцкий”, то Параджанов не только пришёл на спектакль, но и выступил на обсуждении.

ЛЕОНИД ЕНГИБАРОВ

Конечно, не имеет смысла представлять всех армян, с которыми Владимир Высоцкий состоял в добрых отношениях. Именно поэтому мы акцентируем внимание на людях, которые непосредственно влияли на него и сыграли отнюдь не второстепенную роль в становлении личности и творческой биографии Высоцкого. Среди этих легендарных имен нельзя обойти вниманием величайшего мима, клоуна и автора изумительных новелл Леонида Енгибарова. Влияние последнего на советскую интеллигенцию было неоспоримым, и, быть может, в первую очередь это касалось Высоцкого.

Цитата из книги Марины Влади “Владимир, или Прерванный полет”: “Среди твоих любимых артистов есть один, нежность к которому у тебя безгранична. Его зовут Енгибаров. Он молод, в нем все прекрасно. Он тоже своего рода поэт, он заставляет смеяться и плакать публику – и детей, и взрослых. Этот удивительный атлет творит чудеса на арене, и если тебе удается на несколько секунд сделать “крокодила на одной лапе”, то он без видимого усилия может больше минуты оставаться в таком положении… Однажды тебе звонят, и я вижу, как у тебя чернеет лицо. Ты кладешь трубку и начинаешь рыдать, как мальчишка, взахлеб. Я обнимаю тебя, ты кричишь: – “Енгибаров умер”.

Великий мим умер ровно за восемь лет до кончины самого Высоцкого. Именно ему в 1972 году и будет посвящено знаменитое “Енгибарову – клоуну от зрителей”. Юрий Никулин же признается, что из посвященных Енгибарову произведений Высоцкого ему больше остальных нравится “Канатоходец”.

АРМЕНИЯ

В апреле 1970 года Высоцкий впервые посетил Армению, вместе с Давидом Карапетяном. В Ереване Высоцкий побывал и у старшего тренера футбольной команды “Арарат” Александра Пономарева, в его квартире на улице Саят-Нова.

“Ереванские гастроли” были, в общем-то, случайными: поехали вместе в Сочи, а через несколько дней оказались, что называется, “на мели”. И тогда Володя попросил Давида организовать концерт в Ереване.

Выступал он в каком-то очень большом и хорошем зале. Зал битком, причем видно: наверняка какое-то закрытое учреждение. И… ни одного магнитофона у публики. Стало быть, в эту контору с магнитофонами нельзя. Радуясь такому случаю, Высоцкий решил оттянуться по полной программе: раз не пишут – можно петь запрещенные песни! И выдал на всю катушку. Зал в восторге, стол ломился от угощений, деньги подали в конверте тут же по окончании и новенькими купюрами! Высоцкий аж растрогался от такого сверхгостеприимства. Даже по хлебосольным кавказским обычаям. И когда ехал обратно, спросил организатора концерта: что это за организация, где его так прекрасно принимали. И на свой вопрос получил простенький ответ: “Это КГБ Армении”. Высоцкий побелел. Он понял, почему не было магнитофонов в первом ряду. Поменявшегося в лице Высоцкого успокоили: “Ничего-ничего, всё в порядке, приезжайте к нам снова. Спасибо Вам большое!”.

Будучи в Армении поэт побывал и на озере Севан. В 2002 г. в Москве вышел сборник памяти Высоцкого. В него вошли главы из второго, дополненного издания книги Давида Карапетяна “Высоцкий. Между словом и славой” и три повести известного сценариста и режиссера Ильи Рубинштейна “Городской романс’, “Прыг-скок”, “Это был воскресный день”.

Любопытен отрывок из первой части сборника “Семь путешествий с Владимиром Высоцким”, посвященный пребыванию поэта в Армении в апреле 1970 года: “Поездку на Севан организовал Ревик; с нами были два-три его приятеля и Баграт Оганесян, – пишет Карапетян. – Приехали, походили по берегу клином врезавшегося в Севан полуострова… Синяя чаша озера в оправе дымно-фиолетовых скал Володю заворожила. Он жадно вбирал ноздрями его тревожный воздух. Заметив на вершине холма две небольшие старинные церкви, ему захотелось их увидеть вблизи. К храмам вели выбитые в скальной породе крутые ступени. Чтобы помочь гостю, Ревик взял его под локоть, но тот, вежливо отстранившись, пробурчал: “Я сам”. Добравшись до первой церковки, запыхавшийся Володя начал гладить ее сырые замшелые камни. До сих пор жалею, что никто не захватил с собой фотоаппарата. Потом нас пригласили в прибрежный ресторан “Ахтамар” отведать прославленной севанской форели…”.

Пик дружбы Владимира Высоцкого и Давида Карапетяна пришелся на 70-71-е годы.

Когда в Москве вышла книга Давида Карапетяна “Высоцкий. Между словом и славой”, Марина Влади запретила ее публиковать во Франции.

“Марина, прочитав эти мемуары, сказала моей бывшей Мишель (бывшей жене Карапетяна француженке Мишель Кан – ред.): “Книга неплохая. Но мы с тобой в ней выглядим дурами!”. “Наивные французские жены-коммунистки у советских мужей-изменников, – вспоминает Давид. – Только я бешено скандалил с Мишель, доводя ее до умопомрачения. Высоцкий же был с Мариной гораздо мягче. И вот Мишель наивно сообщает Марине название издательства, подписавшего со мной протокол о намерениях. Адвокаты Влади пригрозили судебным иском о “вмешательстве в частную жизнь”. Я прекрасно отношусь к Марине и считаю ее героической женщиной. Но ее Высоцкий – это не весь Высоцкий. Я понимаю, она многим пожертвовала ради него. Марина же отказывалась от съемок и мчалась в СССР, едва узнав об очередном пьяном пике Высоцкого. Она платила неустойки и снималась в рекламе мыла. А ведь у нее на руках были сыновья и больная сестра. Да, Марина его невероятно любила. Я встречал ее в аэропорту во время одного из срывов Высоцкого. Марина была настроена очень решительно: только развод. Но вместо скандала, увидев лежащего на диване мужа, нежно коснулась его лица тонкими пальцами. Вот триумф женской логики! Я думаю, ее отношение к Высоцкому – это материнская любовь к трудному ребенку”.

Будучи с Влади во Франции Владимир Высоцкий имел возможность поближе ознакомиться не только с “русским Парижем”, но и с “армянским”. Это действительно впечатлило поэта: “Армян в браслетах и серьгах икрой кормили где-то, а друг мой в черных сапогах – стрелял из пистолета”. Досада, конечно же, была самой обоснованной: Азнавур – признанный французский шансонье, тогда как он – непризнанный советский; хотя и не менее великий…

Официально непризнанный, поэт был любим миллионами слушателей. За свою жизнь Владимир Высоцкий написал 600 песен и более 100 стихотворений, и хотя многие песни были запрещены, ему удалось выступить с более чем 1000 концертами в большинстве городов России, США, Болгарии, Франции, Канаде и др.

Высоцкий умер в Москве 25 июля 1980 года, через 10 дней после проведения очередного концерта. Он умер в возрасте 42 лет, когда-то напророчив в одной из песен: “…и дожить не успел… и допеть не успел…”.

По материалам СМИ

подготовила Амалия Лусинян



Վերադառնալ








Խմբագրական
ՍԵԴԱ ԳԱՍՊԱՐՅԱՆ

2019-07-04 16:31

«Դե Ֆակտո» ամսագրի գլխավոր խմբագրի պաշտոնակատար

Ավելի


Պահոց